Екатерина, главный агроном.

У нас на приходе жил очень старенькый священник - ни кто и лет его не знал. Он был последним служителем в сельском храме, закрытом в конце 50-х. Сейчас старая церковь стояла без купола, полуразрушенной. Все, что можно было украсть, колхоз и люди растащили, но батюшка с прихода не уезжал. Пенсия Екатерина, главный агроном. у него была очень малая, потому сначала он жил больше с земли, хоть и урезали его усадьбу три раза.

Когда совершенно состарился – за счет подаяний сельчан: батюшка за крестины, похороны средств не брал, даже из записок с просьбой помолиться бумажки вытаскивал и возвращал подателю, приговаривая всегда: «Туне приясте, туне дадите. Вот Екатерина, главный агроном. был бы храм... а мне хватает».

К папе Анатолию, так звали нашего священника, часто приезжали другие батюшки, в главном старые. Посреди их выделялся один старец, отец Антоний – высочайшего роста, с белоснежными волосами, с некий особенной, не глядя на возраст стройностью. Люди относились к нему с любовью, потому Екатерина, главный агроном. каждый приезд его для верующих был радостью.

Что-то в конце 70-х – начале 80-х стали гласить, что отец Антоний сподобился видения о конце света. Здесь уж потянулись к батюшке и не только лишь верующие. Мы, группа верующих, тоже собрались к старцу, тем паче, что прошел слух, что он будет служить водосвятный Екатерина, главный агроном. молебен – болен был отец Анатолий.

Служил отец Антоний как-то в особенности – очень благоговейно, с трепетом соприкасаясь со святостью. Не покидало чувство, что благодать он практически лицезрел. Когда же молился – нам было жутко. Появлялась полная уверенность, что этот старец в потертом подряснике обращается не просто к Небу, но предстоит Екатерина, главный агроном. Престолу, для нас невидимому, но открытому для его взора.

Позже была беседа. Как-то случаем, 1-ый вопрос задали о воспитании малышей при таком давлении ком­мунистов. Нет, слово «коммунисты», конечно, не произносилось – ни кто не отважился бы на схожее. «Коммунисты» были изменены на «неверующие». Вспомнил «красное племя Екатерина, главный агроном.» сам отец Антоний, и вот здесь будто бы гром грянул: «Бойтесь не коммунистов, их век уже изочтен, скоро все упадет, весь «Союз нерушимый». Бойтесь безверия собственных малышей – от их получите не меньше, чем от всех послевоенных правителей взятых вместе! По телам раздавленных пройти к золоту и власти у их Екатерина, главный агроном. будет считаться чуть ли не верхом разума. Ваши чада будут делать это с вами, малыши мои!»

Воцарилась практически гробовая тишь. Любой из пришедших ждал разговора о каком-то дальнем конце света, о вещах, ожидающих население земли кое-где там, в отдаленном будущем. Все готовы были веровать Апока­липсису, только с Екатерина, главный агроном. поправкой на то, что происходить все будет не с нами и даже не с нашими детками, а с отдаленными потомками. А здесь наше будущее, да еще слова о падении коммунистической державы... Поверить в это было просто нереально, легче было представить, что старец не внутри себя.

«Батюшка, – в конце концов спросил кто Екатерина, главный агроном.-то, – так что, мы все доживем до конца света?»

«Кто как, дорогие, кто как! – ответил батюшка с грустью. – Городов будет много, а расти будут! Слабенькие все в городках поселятся».

Последняя фраза только прибавила убежденности в том, что со старцем не все в порядке – если упадет правительство, то Екатерина, главный агроном. откуда новые городка? И вообщем, как соотносятся городка и конец света?

«Простите, батюшка, – с недоумением спросила я, – поясните нам, если можно».

Отец Антоний продолжил, и через пару фраз все стало на свои места.

«Раньше были кладбища – земля освященная, в центре часовня, и службы правились, души отпевались. На могилах всех Екатерина, главный агроном. – кресты; для самогубцев, инородцев, иноверцев и других заблудших выделялась земля за местом упокоения тел православных христиан. А сейчас – городка, домовина погибели; заместо крестов – целые постройки из железа, кирпича, гранита, мрамора с пятиконечной звездой – лапой сатаны... Они вырастают, и бу­дут возрастать с каждым годом».

Это осознать было можно, но как жить Екатерина, главный агроном. по-другому? Будто бы прочитав наши мысли, он увещевал не принимать комфорта, излишеств, связанных с ним. Говорил, как был приглашен в дом, где мебель вся в чехлах, а хрусталь – чуть не в древесных упаковках, чтобы не разбился. Подсмеивался над показавшейся модой к собирательству библиотек – кто, мол, и третью часть Екатерина, главный агроном. закупленного прочел? Поражало, что говоря в общем, он высвечивал беспомощности каждого человека из числа тех, кто посиживал в тот летний вечер с ним в саду. Не выдержала заведующая районным книжным магазином, у которой весь дом был забит литературой.

«Так что все-таки, отец Антоний, – с толикой раздражения Екатерина, главный агроном. спросила она, – и книжки брать нельзя?! За вас вот молвят другое – и библиотека есть, и собирать книжки любите».

«Больше люблю даровать, чем собирать, чадо, – как-то вдруг особо серьезно ответил старец. – Книжки отеческие писаны для тех, кого не посетила благодать слышания слов поучения из уст праведников. И Евангелие Духом Святым Екатерина, главный агроном. ведомые Апостолы писали для не видевших и не слышавших, но желавших приобщиться. Мне же Господь судил приобщиться из самого источника, а не только лишь потреблять живую воду из заполненных сосудов.

Это одно, другое в том, что каждый человек пишущий, даже просто прочитавший до тебя книжку, оставляет в ней собственный Екатерина, главный агроном. отпечаток – или благодати, или адского провала. Светские «мудрецы» печатным словом попытались единственной православной империи корешки подкопать, растлевая души народные. А на данный момент все еще ужаснее – если Петр брадобритие да одежку иноземную ввел, то нонешнии стремятся позывы сердца поменять. Куда как страшнее все это.

Книжки – это палка о Екатерина, главный агроном. 2-ух концах. Какие книжки, и как их использовать? Иноземные романы и в прошедшее время до греха многих довели, чего уж сейчас ожидать?! Пройдет маленькое время, и плотью оголенной будут совращать всех, кто не отринулся от телека. А если не показом плоти, то еще больше неповторимым приемом – рассказом о страстях Екатерина, главный агроном. человечьих. И книжки здесь сыграют немаловажную роль. Страшись, маленькое стадо, страшись и предуготавливай себя к будущим потрясениям!

Не сущность книжки грех, но собирательство и стяжа­тельство их. Тем более, книжки светские, изначала разру­шительные. Стяжайте кладязи духовные, помогающие спастись в жуткие последние времена. Только это опора и вспомоществование в жизни, исключительно Екатерина, главный агроном. в их и можно отыскать вразумительные ответы на все вопросы бытия. Они будут доступны для каждого, но только куцее время. Позже все будет засорено так, что и правду ото ереси отсеять не много кто сможет».

Батюшка еще гласил о последних временах, о том, что на данный момент нельзя Екатерина, главный агроном. раздваиваться. Нельзя в жизни управляться народным правилом: «Не согрешишь – не покаешься!» А тем паче эти слова осознавать как: «Греши, греши как угодно, но постами приди в храм и отговей». Что все и для каждого должно быть решено раз и навечно – Христос либо антихрист, страсти Голгофы либо почтенное место в синедрионе Екатерина, главный агроном., 30 сребреников либо мученичество.

После его слов стало понятно, что причина непри­ятия слов старческих не в их отрешенности от жизни, а в невозможности принять все из-за нашей неподготовленности. Евангелие издавна уже воспринималось всеми как нечто недостижимое, дальнее. О конце-то времен из нас ни кто и Екатерина, главный агроном. не задумывался. А здесь вот оно: окончание времен, вступают в силу другие законы, другой должен быть подход и к поступкам, и к окружающему миру. Оно как бы все такое же, но исчезает возможность откладывания дел праведных в далекий угол. Все молчали. Каждый задумывался о собственном, о том, с чем сложнее Екатерина, главный агроном. всего было ему расстаться.

А отец Антоний продолжал, что мы все готовы отрешаться только от того, что нам не надо. Старец вел речь свою к тому, что не просто отрешаться следует, но вырезать из души даже просто склонности ко всему, что не связано со спасением.

Нас напоили чаем Екатерина, главный агроном. из самовара с ароматным медом: отец Анатолий держал небольшую пасеку. Ну и чай был не магазинный, а из гледа, красноватый, благоуханный и нужный. Кто-то что-то еще спрашивал, но это уже касалось каких-либо маленьких недоразумений. Хотелось одиночества, чтоб «переварить» услышанное.

Отец Анатолий скоро погиб, домик его поселковый совет Екатерина, главный агроном. развалил, пасеку разворовала подвыпившая молодежь. Хоронили батюшку около храма, но при восстановлении и постройке церковной кочегарки могилу разорили и останки перезахоронили на обыкновенном кладбище. Отца Антония на погребении не было, гласили, что он болен ногами. Храм наш вернули, прислали юного священника, только старцы в поселок больше не Екатерина, главный агроном. приезжали. Мы слышали, что отец Антоний воспринимает людей и у себя, и в местах, которые просещал. Да все было недосуг.

Прошло много лет, но сообразили мы свою тупость только тогда, когда узнали, что батюшка почил. Спох­ватились, да было уже поздно, столько всего хотелось спросить, выяснить – но не у кого. Тогда, при Екатерина, главный агроном. встрече, тяжело было сходу осознать и оценить все произнесенное, почти все вообщем казалось сказкой. Прошли годы, и предсказанное им исполнилось полностью. И если пала комму­нистическая держава, то, конечно, стоит ожидать и всех других событий, о которых пророчествовал отец Антоний.


ekologicheskie-pokazateli.html
ekologicheskie-posledstviya-realizacii-proekta.html
ekologicheskie-posledstviya-zemletryasenij-referat.html